Мода и искусство

Мода и искусство идут рука об руку с конца Пер­вой мировой войны. Первопроходцем в деле арт-коллабораций считается Мадлен Вионне. Едва начав шить платья, она стала страстной поклонницей иллюстратора-футуриста под псевдонимом Г’аят. Его стиль называли мо­нашеским: всего несколько основных цветов в палитре, скупость на детали, при этом — строгие, четкие линии и графичные силуэты. Дух его творений прекрасно гармонировал с тем, что делала сама Мадлен — простые на первый взгляд платья с прямым си­луэтом и строгими линиями, прославляющие свободу движений и но­вую эру, где нет места условностям.

В 1919 году Вионне познакомилась с художником лично. Таят разра­ботал логотип модного Дома. На рисунке он изобразил стоящую на ан­тичной колонне женщину, которая не то надевает на себя просторное платье, не то держит перед собой отрез ткани, собираясь вот-вот превратить его в произведение искусства. Логотипом коллаборация не ограничилась — в 20-е годы художник нарисовал для модного дома Vionnet в общей сложности 60 ак­варельных эскизов, по которым сама Вионне сшила платья, воплотившие со­бой дух «века джаза».

Примерно в то же время завязалась другая, не менее страстная дружба. Путешествуя из Лондона в Нью-Йорк, Эльза Скьяпарелли оказалась на одном корабле с Габриэль, женой художника-дадаиста Франсис! Пикабиа. Та ввела подругу в кружок дадаистов, в числе ко­торых были Марсель Дюшан и Ман Рэй. Как и Эльза, они любили иронию и интеллектуальную игру, а их живопись во многом стро­илась на оптических иллюзиях. Под влиянием дадаизма родился первый шедевр Скьяпарелли — черно-белый свитер с бантом, на­рисованным в технике trompe-l’ceil: бант кажется настоящим, пока, приглядевшись, вы не поймете, что это всего лишь принт.

В 30-е итальянка продолжила творить вместе с близкими по духу людьми. Уже будучи легендой моды, она дала себе волю, создав неве­роятные творения по мотивам работ своего друга Сальвадора Дали:

платье-лобстер, платье-слезы, платье-ске­лет. Сам Дали нарисовал для Эльзы эскиз шляпки в виде туфли и придумал для ма­стерской Скьяпарелли диван в форме алых женских губ. Помимо Дали, в ближний круг Эльзы входил Жан Кокто. Он — автор принта для вечернего пальто Schiaparelli — рисунок одновременно напоминает вазу для цветов и — снова игра! — два обращен­ных друг к другу женских профиля.

В целом в творческих союзах XX века было не так много расчета. Чаще всего ото «браки по любви» — из желания поработать вместе с близким по духу человеком или отдать ему дань даже много лет спу­стя после смерти. Ei 60-е годы Ив Сен-Лоран создал знаменитое пла­тье «Мондриан». Грапециевидное, будто сшитое из нескольких цвет­ных лоскутов, оно напоминало картины обожаемого Сен-Лорапом бельгийского кубиста Пита Мондриана, умершего в 1944 году, — трудно придумать «памятник» прекраснее. В начале 90-х Джанни Версаче посвятил целую коллекцию Энди Уорхолу, которого не стало в 1989-м. В ней есть платья с принтом в виде самого известного про­изведения поп-арта — портрета Мэрилин работы Энди.

Че м стремительнее становилась жизнь* тем прагматичнее — мода. Теперь, в XXI веке, за арт-коллаборацмями куда чаще с гоит коммер­ческая выгода. Сотрудничество с художниками позволяет брендам обновлять ДНК и завоевывать новую аудиторию. Один из самых успешных примеров — воплощение буржуазного шика Louis Vuitton и их многолетний «роман» с современными бунтарями от искусства. Все началось благодаря смельчаку и новатору Марку Джейкобсу.

В 1997 году он стал креативным директором Дома, а уже в 2001-м привлек к созданию легендарных сумок художника и модного ди­зайнера Стивена Спрауза. В 80-е Спрауз прославился яркими и экс­центричными работами. Созданная им одеж­да, будто покрытая неоновыми граффити, продавалась в универмагах вроде знаменито­го Bergdoif Goodman. Кроме того, он дружил с Энди Уорхолом и был завсегдатаем безум­ных вечеринок на его «Фабрике». В 90~е, ког-

да на арену вышли гранж и минимализм, о Спраузе забыли, и он тут же согласился на предложение Джейкобса, ухватившись за шанс реаними­ровать былую славу.

Замысел удался. Сумки Louis Vuitton, для которых художник приду­мал принт в своем фирменном стиле — в виде пестрых граффити, — стали одним из знаковых аксессуаров миллениума. Их запуск позволил бренду в несколько раз увеличить продажи и «завербовать» поклонни­ков из числа кумиров нового поколения, вроде Агнесс Дейн и сестер Хилтон. О Спраузе вновь заговорили: он начал выпускать капсула ные коллекции для Target и Diesel и, возможно, опять стал бы звездой, если бы не скоропостижная смерть в 2004 году. Принты Спрауза Louis Vuitton использовал и в течение нескольких следующих лет.

Успешный опыт сподвиг Марка Джейкобса не останавливаться на до­стигнутом: список контрибьюторов Louis Vuitton в числе прочих по­полнили Такаши Мураками (2003), Яёи Кусдма (2006) и маргинальный уличный художник Ретна (2013).

Со временем арт-коллаборации стали для дизайнеров таким же обыч­ным делом, как выпуск межсезонных коллекций и сотрудничество со звездами. Кажется, без «артового» эпизода в биографии модный Дом уже и не модный вовсе. Эстафету подхватили и бренды из масс- и мидл- маркета, которым коллаборации помогают повысить градус престижа, а значит — поднять цены. Н&М делают коллекцию с завсегдатаем Агг Basel Алексом Кацем (вещи появились в декабре прошлого года); Nike сотрудничает со скульптором Томом Саксом; Levis — с «великим и ужас­ным» Дэмьеном Хёрстом. Капсульная коллекция, созданная художни­ком для знаменитого casual-бренда в 2007 году, всколыхнула фэшн-мир. На первый взгляд этот тандем кажется странным, но, если вдухматься, у Хёрста и Levi s не так уж мало общего: и художник, и марка вышли из маргинальной среды и проделали долгий путь, прежде чем стали частью современной поп-культуры. Фугболки и джинсы, украшенные нарисо­ванными черепами и фирхменным принтом Хёрста, похожим на разно­цветные карандашные штрихи, продались так хорошо, что сотрудниче­ство затянулось на много лет.

В последнее время взаимопроникновение искусства и моды стано­вится все глубже — и здесь дело уже не только в коммерции. Художни­ки оформляют витрины и интерьеры магазинов (особенно любят та­кого рода коллаборации Louis Vuitron и Fendi) и даже создают вместе с модными домами pop-up-музеи. Гак, в 2012 году итальянский худож- ник Франческо Веццоли совместно с Prada на сутки превратил Иен-

ский дворец в Париже в музей современной скульптуры. Огромные залы стали ареной для эффектного арт-перформанса: в лучах розовых прожекторов посетите.™ могли любоваться вы- полненными в античном стиле статуями совре­менных поп-звезд. Такие проекты позволяют модным домам заявить о себе как о культур­ном феномене. Творцы как бы говорят публи­ке: «Мы — больше, чем просго создатели вещей». Что дальше? Возможно, границы окончательно сотрутся. В конце концов, персональные высгав- ки фотографий и даже живописи Карла Лагер­фельда уже давно регулярно проходят во мно­гих крупных городах мира.

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *